мухаммед хусейн алсабеков

PЭксклюзив. Шейх Мухаммад Хусейн Алсабеков: Наша вера должна быть разумной...PОн закончил намаз у распахнутой настежь двери Горбачева. И только потом шагнул в кабинет президента Союза ССР. Пятьсот четыре раза он примирял людей в те дни, когда люди верили только кинжалам и гранатометам. Мальчишка с алма-атинской окраины, он в 27 лет стал имамом, а 27 февраля 1991 года по поручению алимов Казахстана вынул первую лопату грунта при начале строительства новой Центральной мечети в столице республики. Двенадцать раз исполнил хадж. Говорил и говорит лишь только то, что думает. Причем каждому из своих собеседников от Джохара Дудаева и Бориса Ельцина до обычного посетителя ДУМ РК, где является наиб-муфтием, руководит отделом шариата и фетвы, до любого студента Исламского института в Алма-Ате, где трудится ректором. Мухаммад Хусейн Алсабеков был вазиром (министром) Чечни и Верховным муфтием Ичкерии. Сегодня Алсабеков один из высших духовных авторитетов Республики Казахстан, участник Консультативного совета по связям с религиозными организациями при Президенте РК и Комитета по правам человека «Алматы Хельсинки Париж», кандидат философских наук. С ним всегда так легко разговаривать мне даже о самом непростом и самом сложном... P Вам больше сорока. И это априори означает, что вы из казахстанского «колена» сосланных вайнахов... P Отец с матерью познакомились здесь, в Казахстане. Как тысячи других чеченцев, ингушей они сюда попали чужой волей. Рассказы наших стариков просты, страшны и одинаковы. Приказ, конвой до станции, вагоны для скота и очень долгий путь. Поджигали в аулах чеченских сараи с живыми людьми, чтобы высылка проходила быстрее. Выгоняли из дома в чем были. Умирали в вагонах десятками. Полуживых и мертвых вперемешку вынимали из теплушек. Клали прямо на снег, словно бревна. PКазахи, не боясь конвоя, поили сосланных «навечно» молоком, кормили хлебом. Я этого не пережил, но это знаю, помню сердцем. Великий Аллах чеченскому народу дал вторую жизнь, направив эти эшелоны в Казахстан, а не еще куда-то. Город Балхаш моя родина. Когда чеченцев отпустили за «черту оседлости» в 61-м году, наша семья приехала сюда к горам, к теплу поближе. Вот в этом районе, чуть севернее Ташкентской, тогда на окраине Алма-Аты, отец построил первый дом. Нас было десять детей пять мальчиков, пять девочек. А гнездо родовое, кавказское, это село Шалажи, 15 километров от Урус-Мартана. Я рос и уже разрешалось поехать отсюда на Кавказ. Каждое лето на школьных каникулах только туда и ездил. И всегда возвращался в Алма-Ату. Все мои сверстники-чеченцы родились с двумя сердцами: одно Казахстану, другое Кавказу принадлежит. P Казахстан стал действительно истинной Родиной для всех тех народов и наций, которых Сталин захотел лишить Отечества. В чем подобный «секрет», как считаете? P В характерах местных людей, первожителей. У нашей соседки-казашки было всего две козы. И она отдала одну моей бабушке. Сказала: «Пусть будет твоим внукам молоко». Вайнахов выслали и разбросали как попало. Дедушка мой оказался в Акмоле, бабушка в Балхаше, вся близкая родня в Караганде. Документов нет, поехать никуда нельзя без разрешения десять лет дадут сразу. Так вот, казахи, несмотря на страшную пропаганду против вайнахов, когда узнали нас поближе, активно помогали нам искать родных. Это было тогда очень важно! Именно местные жители помогали нам соединиться, встретиться с близкими. P У каждого потом была своя судьба. У профессора Хасбулатова, у футболиста Масудова... Но в этих разных судьбах есть, так сказать, предсказуемое, земное. А вы с детства себя посвятили религии. Как вам открылся этот путь? P Мой прадед Абдулкахир был известным на Кавказе человеком единственным судьей на все ближайшие тринадцать деревень. Он знал арабский язык, легко читал на нем старинные арабские книги, хорошо знал шариат. И всему этому учил своих детей. Бука моя бабушка с раннего детства взялась за мое воспитание. Она обладала удивительным даром быстро, просто и увлекательно объяснять все на свете. Она и вызвала во мне интерес к священным книгам. Пусть Всевышний Аллах вознаградит ее за это! Интерес мой был так силен, что даже ночью не давал заснуть. Будить бабушку было неудобно. И я не давал спать сестре Асият, требуя объяснять то, что так волновало меня. PВ шесть лет уже свободно писал и читал по-арабски, много знал наизусть из Священного Корана. Но это было большим секретом. За чтение религиозной литературы сначала сестру, а потом и меня могли ведь исключить из школы! Став студентом сельхозинститута, я еще более остро понял такую опасность. Книги прятал в сарае, в огороде. Доставал осторожно, когда приходили ученые-муллы Сакен Хазрет, Бараат Кари, Жюнид Мулла. Юсуф-Молла был моим главным учителем. Он прожил очень мощную, гордую жизнь и умер на 126-м году. Если сегодня меня признают как равного богословы ученого мира, то это прежде всего благодаря моим учителям. Я в долгу перед ними. Занимались со мной по 25-летней программе, которая известна с девятнадцатого века. Учеба шла быстрее установленного срока. Стало не хватать литературы. Искал ее, много ездил по Средней Азии, Кавказу. Сельхозинститут уже почти окончил, оставалось экзамены сдать. Но тут декан вызвал и объявил, что я отчислен. За что? «Сам знаешь», сказал декан. За то, что учил шариат, делал намаз и соблюдал пост. PЧерез год все-таки я получил диплом агронома. А еще через несколько лет ко мне в мечеть пришли родственники умершего декана. Он завещал им, чтобы жаназа-намаз прочел его бывший студент... После событий 86-го года Москва ослабила свое влияние в республиках, это сказалось и на отношении к религии. В 87-м меня назначили имамом Алма-Атинской мечети. А Духовного управления мусульман тогда еще не было в Казахстане... P Мало кто сейчас знает, как сложно было создавать такое управление в Казахской ССР. P Да, очень трудно. В Ташкенте на съезде мусульман Средней Азии я сделал доклад на чистом арабском языке. Узбеки очень удивились, они считали, что в Казахстане совсем не знают ислама. Слух дошел до Алма-Аты. И это, кстати, очень помогло мне в первый раз совершить хадж. А после мы одновременно обратились к президентам Нурсултану Назарбаеву и Михаилу Горбачеву с просьбой открыть муфтият в Казахстане. В декабре 1989 года была назначена встреча у Горбачева. Мы долго ждали в приемной. Как раз пришло время намаза. И вот тогда в Кремле впервые прозвучал азан призыв к молитве мусульман! Помощники Горбачева очень испугались, пытались нас скорее завести в президентский кабинет. Но мы и не двинулись с места, пока не завершили молитву. P А что Горбачев? P Он хорошо нас принял. Тут же позвонил уполномоченному по делам религий Христораднову, поручил все наши вопросы положительно решить. Но Христораднов медлил. Не знаю почему. И тут снова очень помог Нурсултан Абишевич Назарбаев. Ну а потом учился в Сирии, Пакистане. P Один из духовных авторитетов Казахстана еще в годы СССР, вы ведь не переставали чувствовать себя чеченцем. Как можете, шейх, оценить национальный характер своего народа? P Не скажешь лучше, чем имам Шамиль: «У чеченцев нет зиндана для своих преступников и нет пьедестала для своих героев». Чеченец он сам по себе. Он первым не обидит никого, но никому своей обиды не простит. В тяжелые времена предки жили. И все привыкли выносить. Их не запугаешь ничем. Сын у отца не просит помощи, если на улице побьют. Он знает, что скажет отец: «Не приходи со стыдом ко мне!». И все. Вайнах обязан жить чисто, иметь прочный дом и хорошую одежду. Но не домом, не золотом горец гордится, а только свободой. Горцами не рождаются. Жизнь делает горцем. P Но не секрет, что есть ведь и претензии к чеченскому народу. Например, говорят, что чеченцы фактически согласились с работорговлей. Толкуют и о дерзости чеченцев вне собственного дома... А многих вообще задевают призывы «считаться с менталитетом чеченцев». Свой характер есть в каждом народе, и с ним тоже надо считаться. P Обидно, что именем моего народа успешно прикрываются неблаговидные дела тех, кто не смеет себя называть вайнахом. Десятилетия сплошных и страшных испытаний, которые выпали на долю чеченцев... Что они могли посеять в душе и в характере нации, постоянно стоящей на грани полного уничтожения? Чеченцы разные. Как русские, как и любые другие. И разве каждый русский готов после удара по одной щеке покорно подставлять другую? Но никогда чеченцы не были завоевателями, они на чужую землю не шли никогда. P Толстой создал повесть «Хаджи-Мурат» и рассказ «Жилин и Костылин», по которому снят фильм «Кавказский пленник». А Лермонтов, как и Толстой, повоевавший на Кавказе, писал: «Злой чечен ползет на берег...». Два русских человека, отмеченные особым талантом, так по-разному оценили чеченцев. Чей взгляд наиболее точен? P Толстой писал письма имаму Кавказа, подписывался «смиренный магометанин». На этот вопрос мой ответ однозначен. А искать свой ответ дело совести каждого. Чеченцев надо все же понимать. Я бы просто просил не судить сгоряча. Чеченцев можно уничтожить маленький народ. Но победить невозможно. P Однако есть классические строчки: «Дрожи, Кавказ, идет Ермолов!». Имя этого генерала поныне на Кавказе нетерпимо. А с другой стороны... Вот царь упрекает Ермолова: «во Франции пишут, что ты сжигаешь дома и расстреливаешь женщин». А Ермолов царю отвечает: «Что делать, они выставляют впереди себя женщин и детей, как щит...». О том, какие чеченцы воины, сегодня знает весь мир. Но как же совместить боевое искусство с торговлей людьми, с пытками военнопленных? P Жестокость рождает лишь только жестокость в ответ. Сила не может быть только одним аргументом. Женщина с платком в руках всегда останавливала на Кавказе войну. Это традиция, а не военный прием. Это закон на Кавказе. А там ведь законы очень суровые. Но это частенько толкуют иначе. Преступники есть во всех нациях. Только сами они не имеют национальности никогда. Не надо в глазах конкретных преступников видеть народ. Есть имена таких чеченцев, которые я даже произносить не хочу. Всевышний Аллах все ведает. Есть такие чеченцы я не позавидую им, когда они встанут перед Всевышним. P Вы занимали очень важные посты в правительстве Дудаева, в исламских структурах Кавказа. Почему вы уехали из Казахстана тогда? И почему вернулись? P Я очень хорошо жил в Казахстане. Но вот пришел такой момент в Чечне... Обратился совет старейшин ко мне, множество писем я получил, делегации прибыли к муфтию Ратбек-хаджи... Они очень просили. И я своим долгом считал быть вместе с народом в такое тяжелое, важное время. Ведь война слишком выгодна многим. Сколько раз переговоры о мире срывались в самый последний момент! На войне богатеют. И все дело в этом. Нечистые силы, нечистые группы... Они не давали договориться. А ведь с каждой бомбой и каждой новой жертвой все труднее о мире договориться. Когда началась война, я был в Москве. В Совете Федерации с Шумейко, с Ельциным встречались, с Патриархом, с Рыбкиным... Приняли совместное заявление к руководству Российской Федерации, пытались остановить войну. Просили мира. Получили бомбы и зачистки. P Вы близко знали многих «знаковых» для наших лет чеченцев Дудаева, Басаева, Гелаева, Бараева, Удугова... Кто они, эти люди? P Дудаев мне очень нравился. Это был настоящий лидер народа. Ему одного не хватало гибкости. Сколько раз я говорил ему об этом! Некоторые фамилии, что вы назвали, я рядом с Дудаевым даже произносить не хочу. P Но неужели вас, Верховного муфтия, не призывали задействовать в сопротивлении «исламский фактор»? P Конечно призывали, сколько раз! Но есть хорошая вайнахская пословица: «Война сыновей не рожает...». Всевышний Аллах мне помог и алимы из местных. Моя совесть чиста, и сейчас мне легко. Я в Чечне не ошибся: рядом со мной всегда были известные и уважаемые алимы. Всяким группам, течениям нечистым дорогу там не дал, конфликтов в умме я не допустил. Шариатских судов в Чечне при мне не было это сложный вопрос, нужна долгая подготовка народа. Халифаты, эмирства пустой разговор: такого в истории не было на Кавказе. Я верю, что состоится свободная чеченская республика. Она не будет никогда завоевателем, агрессором. Вот в это верю. P Талгат Тажутдин однажды сказал, что спецслужбы России в Чечне спасли будущее мусульман СНГ... P Нет «исламского» терроризма. Как нет «христианского», «католического» терроризма или какого еще. Но у всех людей во всех странах есть общие враги безверие, бедность, все темные силы, которые только радуются при каждой человеческой беде. Не спецслужбы способны спасти человека от этих опасностей, а только собственные чувства, души и сердца. Счастливо отмечена здесь судьба нашей страны Казахстана. Я был в самое трудное время с чеченским народом. И на Кавказе я отдал ему свой долг. Но меня мать религиозным человеком родила. Еще в качалке, как мать говорит, произнес имя Аллаха. В четыре года написал по-арабски «Аллах», сохранилось, могу показать. Лишнего о себе ничего не хочу сказать. Но лишь Казахстан моя первая родина. Пупок мальчику резали, капля крови упала на землю... Это была казахская земля. Она святая для меня. Служу во имя ее доброй славы, процветания. P Врачует душу Вера, Мухаммад Хусейн, вы лучше многих знаете, что это точно так. Но как именно становлению светской страны могут содействовать нынче духовные лидеры? В чем их главная роль? P Я думаю, полный ответ дает практика Духовного управления мусульман Казахстана. Мы стремимся способствовать утверждению канонических правил ислама в Республике Казахстан, обеспечивать соблюдение подлинных правил и норм конфессии священнослужителями всех уровней. А тем самым противоборствовать разным вредным течениям, всевозможным раскольникам, экстремистам, религиозным фанатикам и сектантам. Ведь фанатизм уничтожает веру точно так же, как и агрессивный атеизм. PВера должна быть разумной, а земная наука духовной. Под руководством всеми уважаемого ученого, Верховного муфтия Абсаттара хаджи Дербисали, созданы для имамов мечетей РК различные программные пособия, например, по грамматике арабского языка, правильному чтению Священного Корана. Мы регулярно издаем для казахстанских мусульман «Фетвы» религиозные решения, брошюры и книги. Приведена в порядок нормативно-техническая документация всех мечетей республики, выполнены глубокие научные исследования мусульманского законодательства. PНо это, так сказать, «обычные» заботы лидеров любой конфессии. Сегодня иное становится более важным. В открывшемся мире, где люди различных цивилизаций, как никогда, «приблизились» друг к другу, на первое место выходят проблемы взаимопонимания в культуре, в языке, в религии. Без активного диалога между конфессиями невозможно представить жизнь современного общества. P В Казахстане такой диалог стал естественной нормой... P Да! Но только потому, что такой диалог является постоянной заботой как государственной власти, так и духовных лидеров всех основных религий, свободно, на равных представленных в нашей стране. Ислам появился в Степи 1 250 лет назад. И ушли в невозвратное прошлое те времена, когда Степь была насильно оторвана от духовности, отлучена от веры безбожным тоталитарным режимом. Сейчас и в суверенном Казахстане, как и во многих странах мира, ислам оказывает все большее влияние на жизнь общества. Весь мир с удивлением и восхищением наблюдает за межконфессиональным диалогом в Казахстане. И это впечатляюще подтвердил Всемирный конгресс религий в Астане. P

Шейх Мухаммад Хусейн Алсабеков: шариатских судов в Чечне при мне не было

«   |  »События

Институт религии и политики